понедельник, 21 января 2019 г.

Карачаевцы праведники народов мира

Холамлиевы Шамаил и Фердаус с сыновьями Султан и Мухтар- праведники народов мира.
Предлагаю вам статью Юлия Костинского о карачаевской семье Холамлиевых, супругах Шамаил и Фердаус, спасших еврейскую семью и признанную в 1994г государством Израиль праведниками народов мира.  Это почетное звание было присуждено супругам Холамлиевым в 1994году за спасение Брониславы, Фаины и Лины Гейдеман. 
На самом деле, приютивших в своих домах беженцев разных национальностей и не выдавших их немцам было очень много карачаевских семей. Карачаевский (балкарский) народ сам в 1943-1957гг чудом пережил сталинский холокост, потеряв ок.40-50% населения и некому было записывать истории спасенных.  Да и спасенные вплоть до появления Закона о реабилитации репрессированных народов в 1991г. не могли свободно рассказывать о своем спасении в домах "бандитского карачаевского народа" из-за клеветнического ярлыка преступного сталинско-большевицкого режима. Но к 1990годам многих спасённых уже не осталось в живых по возрасту. В 1941-1942гг через маленький Карачаевску ок.80 тыс.чел, прошло около 200 тыс.беженцев. В августе  1942г. из-за стремительного немецкого наступления на Кавказ не все беженцы успели эвакуироваться далее в безопасные области. Очень много семей, людей разных национальностей,  на целых пять месяцев немецкой оккупации остались в карачаевских домах. Об одной русской спасенной беженке в семье Салпагаровых и еврейской семье у их соседей односельчан я кратко рассказал в предыдущей статье (см. главу О беженке В.Л.Смельской). 
( Прим. от А.С. Халамлиевы неточно записанная фамилия, по карачаевски она звучит как Холамлиевы, от названия исторического ущелья Холам в Балкарии.) 
Халамлиевы Шамаил и Фердаус и их дети Султан и Мухтар

Юлий Костинский


Список Халамлиевых. Он небольшой, не то что у Шиндлера: всего три имени. Всего... Летом 1942 г. немцы стремительно приближались к Кавказу. В августе оккупировали Карачаево-Черкесию. Части горной дивизии «Эдельвейс» поднимались по долине Кубани. Красная армия уходила через Клухорский перевал в Грузию. В самом начале войны сестры Гейдеман эвакуировались из Киева в Микоян-Шахар (ныне Карачаевск). Старшая, Бронислава, стала работать в военном госпитале, младшие, Фаина и Лина, продолжали учебу в местном пединституте. (Знали ли они тогда, что в том же 1941-ом, в сентябре, их родители Илья Исаакович и Сарра Иосифовна вместе с десятками тысяч киевских евреев легли под пулями в Бабьем Яре?) С приближением неприятеля госпиталь бы вывезен, но о вольнонаемных не позаботились. Быстрое наступление немцев и занятие ими Теберды отрезало дороги, и уйти через перевалы в Грузию стало невозможно. В Карачаевске было много эвакуированных, и теперь их судьба зависела от оккупантов. Мухтар Халамлиев, работавший после ранения на фронте шофером в госпитале, нашел растерянных, испуганных сестер в лесу и привез их домой: «Эти девушки поживут у нас». И здесь, в Теберде, в доме Шамаила Конаковича и Фердаус Дагировны Халамлиевых прожили сестры все пять месяцев оккупации. Халамлиевы подвергали риску не только свою жизнь, но и жизнь 11 своих детей. На берегу озера Каракель, недалеко от их дома, немцы установили большую черную доску с предупреждением: за укрывательство евреев – смерть. Халамлиевы каждый день проходили мимо нее, но Фердаус Дагировна сказала детям: «Всех нас создал единый Бог, перед которым мы должны отвечать за свои поступки. Броня, Фаина и Лина тоже мои дети, а ваши сестры». Она даже дала им карачаевские имена: Байдымат, Фатима, Асият. Злодеяния оккупантов продолжались. 13 декабря 1942 г. они расстреляли на окраине Теберды 200 евреев – врачей местных санаториев, их семьи и эвакуированных. А незадолго перед тем погрузили штабелями в душегубки 54 неподвижных, в гипсе, ребенка из костно-туберкулезного санатория и повезли их по направлению к ущелью Гоначхир... Карачаевка Аза Чагарова со слов своей матери рассказывала мне: три дня по рекам Гоначхиру и Теберде плыли трупы этих детей... Днем девушки не выходили на улицу и прятались – по обстановке, то в отведенной им комнате, то в подвале, то в сарае. Свежим воздухом дышали только вечером и ночью. Некоторые соседи знали о «новых детях» Халамлиевых, но никто их не выдал. Оккупация Карачаево-Черкесии завершилась. Но в те дни, когда Красная армия освобождала Киев, внутренние войска Берии загоняли в вагоны для скота карачаевский народ, которому предстоял гибельный путь в новые места поселения – в Среднюю Азию. Даже фронтовиков прямо из окопов отправляли в ссылку: раз ты родился карачаевцем, геройство не в счет. Изгнание длилось 14 лет разбросала карачаевцев по просторам Средней Азии. Но сестры Гейдеман разыскали Халамлиевых, и одна из них, Фаина, приехала к ним в Киргизию, чтобы поддержать и подбодрить. Надо ли говорить, сколько было радости и слез... Когда шло следствие по карачаевским делам, Фаина ездила в Ставрополь, давала свидетельские показания. Она сказала: «Карачаевцы в оккупации вели себя как истинно советские люди». Но могли ли «три сестры» и другие немногие, отважившиеся не согласиться с чудовищными обвинениями, спасти карачаевский народ от гнева «отца народов»? Когда в 1957 г. карачаевцы вернулись из ссылки домой, связь между Халамлиевыми и сестрами Гейдеман окрепла: они переписывались, перезванивались, Мухтар с сестрой Аймелек приезжали в Киев. А потом ушли из жизни Шамаил Конакович, Фердаус Дагировна и Мухтар. И вот спустя полвека после тех событий – 26 апреля 1995 г. – бывший артист Карачаевского ансамбля песни и пляски Султан Шамаилович Халамлиев, небольшого роста, в черном костюме, белоснежной рубашке, с белым галстуком, брюки заправлены в мягкие черные сапожки, подпоясанный широким ремнем с блестящей пряжкой, стоит на эстраде московской гостиницы «Космос». Рядом две женщины, в руках у всех цветы и папки-дипломы. Церемония проходит во время торжественного вечера, посвященного Дню памяти жертв фашизма. Посол Израиля в России А. Шенар вручает этим немолодым людям, неловко чувствующим себя на эстраде, бумагу с надписью Certificate of Honour. Слово «сертификат» в русском языке никак не вяжется с тем, что призван удостоверить этот документ. Назвать его почетной грамотой как-то не поворачивается язык: уж слишком обесценились в социалистическое время эти штампованные бумажные награды за дармовой труд. Может быть, название этой бумаги лучше перевести как «Свидетельство о благородстве»? 

Султан достает из шкафа и раскрывает этот красный диплом. В верхней его части – семисвечник и языки пламени Вечного огня. Надпись по-английски: «Кто спас одну жизнь – спас весь мир». Содержание диплома – тоже на английском. В переводе на русский оно звучит примерно так: «Настоящим удостоверяется, что Комиссия по установлению Праведников народов мира при Центре по увековечению памяти героев и жертв Холокоста („Яд ва-Шем“) на своем заседании 2 августа 1994 г. на основании представленных ей свидетельств приняла решение выразить свою высочайшую признательность Шамаилу и Фердаус Халамлиевым и их сыновьям Мухтару и Султану, которые в годы Холокоста в Европе, рискуя своей жизнью, спасали подвергавшихся преследованиям евреев, и наградить их медалью Праведников народов народов мира. Их имена будут увековечены на Стене Праведников в музее „Яд ва-Шем», Иерусалим». А в конце диплома – цитата: «Память – это ключ к искуплению» (Баал-Шем-Тов). Разглядываю медаль. Она большая и тоже замечательная. На одной стороне – руки ухватились за колючую проволоку, несколько раз опоясывающую земной шар, и стаскивают ее. На другой – мемориальный комплекс «Яд ва-Шем» на фоне холмов. По ободку – надпись «Кто спас одну жизнь – спас весь мир», но на сей раз по-французски. Время разбросало сестер Гейдеман: Фаина по-прежнему живет в Киеве, Броня – в Израиле, а Лина – в Америке. А Султан Шамаилович – на своей родине, в Теберде, в усадьбе, что расположена в 20 шагах от того дома, где прятали киевлянок. Когда я летом бываю в Теберде, часто прохожу мимо и вижу Султана, хлопочущего во дворе по хозяйству, перебрасывающегося репликами с женой, красивой узбечкой, которую он еще в Средней Азией «умыкнул» 15-летней (честное слово, я сбился со счету, сколько у них детей и внуков). А еще его можно встретить в центре Теберды, у сквера: опираясь на палку (всё же 71), он ведет долгие разговоры с земляками: есть о чем поговорить.



извлечено из страницы 

и из Еврейская газета: http://www.evreyskaya.de/archive/artikel_1395.xml

Комментариев нет:

Отправить комментарий